Изнутри слышались стоны. Следующая дверь поддалась легко. Мы вошли во внутрь. Мне не надо было ничего объяснять. Я задрала свое платье и повернулась задом к мужчине. А он тем временем уже расстегивал змейку своих брюк. Не заставив меня ждать, его член вошел в мою попку и, сжав мои сиськи, он стал яростно меня еб*ть.

Это всё получилось из-за Марьяны, нашей чокнутой литераторши, которая затеяла театральный бал. Она разделила нас на группы, раздала тексты с кусками диалогов из разных пьес и велела выучить. А потом, сказала она, начнём репетировать.

Я попала в группу, которой достались чеховские «Три сестры». Кроме меня в неё входили моя подруга Наташка, эта примадонна Светка Белянская и два парня. С мальчишками нам повезло. Марьяна отрядила нам самого классного парня из всего потока. Он был красивый – рослый блондин, интеллектуал и к тому же сын богатых родителей, а потому всегда одетый как на картинке. Звали его вообще-то Женькой, а в нашем классе называли Евген. Второй был его приятель, такой же рослый и прикинутый, Артём.

Наташка меня теперь сторонилась. Не сказать, что мы поссорились. Мы обсудили, конечно, её расставание с девственностью. Она была этим горда до невозможности, а мне наоборот всё происшедшее представлялось сплошной порнографией. Наташка покровительственно похлопала меня по плечу и объявила:
- Маленькая ты ещё, Полинка. Не созрела, девочка…

Наташка везде ходила теперь с Артёмом или со Светкой. Они шептались по углам и хихикали. А мне было ужасно одиноко.
Марьяна начала устраивать репетиции. Они держались общей кучкой, а меня в свой круг не принимали. Да я и не рвалась. Мне до сих пор было стыдно встречаться взглядами с Серёжкой. Мне казалось всё время, что он презрительно усмехается.

Шагая по направлению к школе, я думала про Серёжку. Вчера, пока родители лечили его, и потом за ужином, я всё рассматривала его как незнакомца какого-то. Короче говоря, мама права, он красивый. И никакой не серый. Волосы у него тёмно-пепельные и какие-то… живые что ли. Они прямые и подстрижены нарочито неряшливо, лесенкой, как принято у нас в школе. При этом они распадаются на пряди и будто плывут вокруг лица. Лицо у него узкое с крупными чертами. Рот большой и очень выразительный. По крайней мере, он одним только движением губ может показать и жалость, и сострадание, и насмешку, и удовольствие. А глаза у него… О, господи! Громадные, с красивым разрезом и не серые, как я думала. Они, скорее, цвета расплавленного серебра – то почти чёрные, то очень светлые - и всё время меняются.

Игорь с облегчением упал на диван, мысленно проклиная длинную дорогу, которую ему в очередной раз пришлось проделать, направляясь из бабушкиного села к себе домой. Он понимал, что его родители иногда хотят побыть наедине – в конце концов, маме как раз вчера исполнилось всего лишь 35 лет, а выглядела она и того на 30, - однако подобные поездки уже начали ему надоедать. Решив свести на нет свое раздражение, Игорь открыл нижний ящик громадного комода, занимавшего едва ли не треть комнаты, приподнял стопку аккуратно сложенных вещей, и достал оттуда пластмассовую коробку с компакт-диском без надписи. Именно здесь родители прятали от сына порнуху, которую Игорь регулярно смотрел, мастурбируя в пустой квартире, когда мама и папа были на работе. Включив телевизор и вставив диск в DVD-проигрыватель, Игорь удобно устроился на диване и приготовился к просмотру, предварительно спустив штаны и приготовив свой 15-сантиметровый член к приятному процессу. С первых же кадров, которые появились на экране, Игорь впал в оцепенение

Наш театр имел неожиданный успех. В школе действительно организовали что-то вроде клуба под названием, конечно же, «Романтика». Говорят, предлагалась ещё «Бригантина» и что-то ещё в этом же роде. Вот тоска! Но записалась туда чуть ли не половина школы. Однажды я услышала в столовой, как обсуждался мой неудавшийся обморок на сцене. Две какие-то шмокодявки, которые сидели ко мне спиной, подробно обсасывали, за какое место и как схватил меня Евген, когда я сделала рукой вот так. Я высмотрела жест и ужаснулась. Боже правый, больше никогда!

А провинилась ли?
Посвящается Кириллу.
Все события описанные в рассказе являются вымышленными, любые совпадения являются случайными.

У моего начальника жена,Таня, работает чем то вроди секретаря, строгая женщина. А он , ну не то что бы рохля , но мягкий такой… Вот она ему чего ни будь скажет, обидное, или там резкое, а он промолчит…ну в общем не наше дело, просто по моему не правильно это, мужик в семье хозяином должен быть. Хотя Женщина, она очень красивая , на свои 30 не выглядит никак. Так что и его понять можно. И вообще мужик он у нас мировой, так что такие мелочи коллектив просто не трогали. К Кириллу у нас настолько большое уважение , что на его Таню мы как на женщину даже не смотрели, ну точнее смотрели, но только ОЧЕНЬ боковым зрением, к тому же лично я её побаивался)))

На улице стоит такая жара – зной висит в воздухе единой густой массой, обволакивающей все твое тело. От асфальта исходит жар, от которого даже обувь начинает плавиться. Но и в этом аду есть спасение – это климат в машине, кондиционер дома и в офисе, и, конечно, холодный душ. Вы спросите – а как же речка и пляж? Да, в иных ситуациях именно там и находишь укрытие от, казалось бы, беспощадного солнца. Но этим летом вода в реках и озерах стала просто неприлично теплой. Вот и приходится перебиваться тем, что есть.
9-45 утра. У меня второй день отпуска, но, к сожалению, в силу определенных обстоятельств, первую его неделю я проведу в городе. Почти все знакомые разъехались кто куда, и только я один, как бесстрашный страж остаюсь с убийственным солнцем один на один. Или тет-а-тет. Но о чем мне с ним говорить? Оказалось, им был заготовлен мне на редкость сладкий сюрприз.

Ночь, луна, ты кинула меня,
Улетела с...чка без меня,
Замела следы и скрылась далеко,
Но я по запаху найду тебя легко...

....А за дверью было темно. Я инстинктивно (мда, все беды от инстинктов) повисла у Лёхи на руке и мелко засеменила. Лёха в темноте видит как кошка, авось не грохнемся, хотя в последнее время у нас с ним больше преобладает горизонтальное положение, надо будет задуматься на досуге к чему бы это. Но мне грех жаловаться, хожу свеженькая, бодренькая и удовлетворенная. Чего еще надо для женского счастья?